К нам приехал осенний номер журнала Seasons of life!
Не забывая, что тема осеннего номера — прилагательное, редакция решила отправиться на Восток. Тут и узорчатые ткани, и резные камни, и яркие ароматы, и непривычные вкусы, и сильные чувства — все щедро, одновременно тонко, с оттенками. Великий шелковый путь превратился в огромное полотно ковра: вместо нитей в нем истории, фотографии, иллюстрации.
Сама редакция никуда не поехали, сидели в сети, в чатах, в зумах, в книгах, не выходили за стены студии, а к ним слетались истории из разных стран. Эти истории шептали, как листья кустов на чайной плантации в Шанхае, пахли свежими пончиками, которые жарят в маленькой кафешке на берегу Иссык-Куля, отбивали ритм вместе с барабанщиком в Алматы, искрились янтарным вином в бокалах друзей за гостеприимным тбилисским столом, закипали, как шурпа в прозе Дины Рубиной, вились лапшой для персидского супа, поднимались полупрозрачным паром над пиалой с монгольским чаем в бурятских степях.
Не забывая, что тема осеннего номера — прилагательное, редакция решила отправиться на Восток. Тут и узорчатые ткани, и резные камни, и яркие ароматы, и непривычные вкусы, и сильные чувства — все щедро, одновременно тонко, с оттенками. Великий шелковый путь превратился в огромное полотно ковра: вместо нитей в нем истории, фотографии, иллюстрации.
Сама редакция никуда не поехали, сидели в сети, в чатах, в зумах, в книгах, не выходили за стены студии, а к ним слетались истории из разных стран. Эти истории шептали, как листья кустов на чайной плантации в Шанхае, пахли свежими пончиками, которые жарят в маленькой кафешке на берегу Иссык-Куля, отбивали ритм вместе с барабанщиком в Алматы, искрились янтарным вином в бокалах друзей за гостеприимным тбилисским столом, закипали, как шурпа в прозе Дины Рубиной, вились лапшой для персидского супа, поднимались полупрозрачным паром над пиалой с монгольским чаем в бурятских степях.
